Не ходи с кикиморой!

В минувшем году тема детства и юности в отечественной «взрослой» прозе словно бы получила второе дыхание. Конечно, герой-ребёнок в условной «большой литературе» популярен ещё с XIX века, вспомнить хотя бы Диккенса, Гюго, Чехова, Достоевского, Андреева. Но складывается ощущение, что сегодняшние российские писатели на наших глазах изобретают новое направление, где взгляд подростка или дошкольника становится не просто приёмом, а попыткой через мир детства сформулировать свежее и серьёзное высказывание об окружающей нас реальности.

Не та ли это «новая искренность», или «новая наивность», которая должна прийти на смену постмодернистской иронии и цинизму? И не стоит ли прочесть эти книги в первую очередь самим подросткам? В конце концов, произведения школьной программы тоже изначально не рассчитывались на школьников… Мы рекомендуем вам обратить внимание на три романа, появившихся в прошлом году и ярко иллюстрирующих эту любопытную тенденцию то ли детской литературы для взрослых, то ли взрослой – для детей.

«Калечина-Малечина» Евгения Некрасова/обложка предоставлена издательством «АСТ» («Редакция Елены Шубиной»
«Калечина-Малечина»
Евгения Некрасова/обложка предоставлена издательством «АСТ» («Редакция Елены Шубиной»

«Калечина-Малечина»
Евгения Некрасова
Эта книга производит впечатление правдоподобной и оттого страшной сказки. Сказки-предостережения против школьной травли и родительской черствости. Третьеклассница Катя учится плохо, и общаться с одноклассниками у нее тоже не получается. Не последняя причина тому – родители, которые при всей своей требовательности не занимаются дочкой, а только ругают за плохие оценки, да и друг с другом давно уже не могут найти общий язык. Учительница тоже отзывчивостью не блещет и грозит переводом в школу для отстающих, что для Кати настоящая трагедия. В какой-то момент девочка решает свести счеты с жизнью, но ничего не выходит: от смерти её спасает живущая за плитой кикимора – не злая колдунья, а скорее пакостный домовой, однако не без тёмных свойств и способностей. Девочка решает, что кикимора – её новая подруга и хороший помощник. Вместе они мстят Катиным обидчикам и возвращают родителям нечестно отнятые у них деньги. Но стоит помнить, что кикимора – дух недобрый, и потому их с Катей возмездие оборачивается настоящей жестокостью. Медленно, но верно кикимора затягивает Катю на тёмную сторону, и пусть девочке удаётся сравнительно легко избавиться от злого союзника, тень искалеченной души, которую искушает зло, никуда не исчезает.

Известно, что многие маньяки пережили детскую травму. Если воспользоваться романной метафорой, можно предположить, что их затянула к себе кикимора, которая даёт обиженному и сломленному силу, но при этом грозит сделать его тем злом, от которого он сам пострадал. А потому роман молодой московской писательницы очень важен и в то же время оптимистичен – он о том, как пережить тьму вокруг и самому ею не заразиться. А ломаный, словно бы «искалеченный» язык книги, наполненный жутковатыми рефренами, только подчёркивает возможный авторский замысел.

«Пищеблок» Алексей Иванов/обложка предоставлена издательством «АСТ» («Редакция Елены Шубиной»)
«Пищеблок»
Алексей Иванов/обложка предоставлена издательством «АСТ» («Редакция Елены Шубиной»)

«Пищеблок»
Алексей Иванов
Новый роман Алексея Иванова критики порицают за излишнюю жанровость и сюжетность. Отчасти и то, и другое там действительно есть, но книга этим не исчерпывается. Да и так ли плоха жанровость, тем более если она выходит за рамки ходульных шаблонов?

Главные герои – филолог-студент Игорь и двенадцатилетний Валерка – приезжают в пионерский лагерь «олимпийским» летом 1980 года. Игорь работает вожатым и ищет настоящую любовь, а Валерка хочет попасть в идеальный коллектив, но очень скоро максимализм обоих сталкивается с реальностью.

«Пищеблок» как раз об этом: о несоответствии воображаемого (часто и вовсе внушённого) и действительного, о подростковом идеализме, который, пусть и в скрытой форме, присущ многим – не только детям, но и взрослым, так что зря мы его так недооцениваем. И правда – что бы с нами стало, не будь мы все когда-то хоть немного идеалистами?

Смена на берегу Волги идет своим чередом, как вдруг выясняется, что в лагере появились настоящие вампиры – некоторые пионеры по ночам пьют кровь своих товарище. Казалось бы, тут-то и скатиться роману в мистическую беллетристику, но вампиризм у Иванова – скорее аллегория ханжества, лицемерия и циничного конформизма. Того, что идеализму как раз противоположно. Вампир притворяется самым правильным, чтобы легче подчинять других своей воле. Любопытен финал: «вампиризм» у Иванова не просто изнанка советской системы, а проблема любого общества и человеческой природы в целом.

«Небесный почтальон Федя Булкин» Александра Николаенко/обложка предоставлена издательством «АСТ» («Редакция Елены Шубиной»)
«Небесный почтальон Федя Булкин»
Александра Николаенко/обложка предоставлена издательством «АСТ» («Редакция Елены Шубиной»)

«Небесный почтальон Федя Булкин»
Александра Николаенко
Лауреат последнего на сегодняшний день «Русского Букера» Александра Николаенко пишет романы, хоть и вызывающие споры, как это было с «Убить Бобрыкина», но всегда оригинальные, местами больше похожие на поэзию, чем на прозу. Стилистически удивить читателя может и «Небесный почтальон Федя Булкин».

Перед нами то ли сказ от лица мальчика, с присущими этому стилю оговорками и подражанием устной речи, то ли имитация религиозной притчи или жития. Такая стилизация не случайна: на протяжении романа главный герой Федя, родители которого «уехали строить Град Небесный», выясняет отношения с Богом, отобравшим у него маму и папу. Федя проживает бедное, но наполненное отзывчивостью и добротой оставшейся у него бабушки детство. Он придумывает проделки с любимой игрушкой, собирает на даче ягоды и постоянно задается вопросами о справедливости, смысле жизни, душе – обо всём.

В результате получается весёлая, построенная на бесконечных диалогах книга, рассказывающая о том, как смириться со смертью близких и не потерять тех, кто остался рядом, полная вечных вопросов, которые разрешаются неожиданными парадоксами непосредственного Феди. Сам роман также оставляет впечатление парадокса: то ли детский, то ли совсем не детский, то ли смешной, то ли донельзя печальный; ничего нереального не происходит, но и реалистическим его не назвать. Именно эта загадка и делает «Федю Булкина» сильным произведением, дарящим читателю светлые ощущения. Особое же качество и драматизм придают повествованию авторские примечания о событиях в его собственной семье и обстоятельствах создания книги – перед читателем фактически разворачиваются сразу две истории, вымышленная и реальная, автобиографическая.

РАССКАЗАТЬ В СОЦСЕТЯХ: