Скемтошный ребенок

“Не быть самому по себе, а быть «скемтошным»” – мечтает мальчуган Тео, когда в канун Рождества родители уходят, оставив его с уснувшей над телефоном няней. Так начинается книжка «Если веришь в чудо» Кэтрин Ранделл, чутко и душевно переведенная Анастасией Строкиной и украшенная атмосферными иллюстрациями Эмили Саттон.
У каждого на свете есть мечта. Даже у елочной игрушки! В этом убедился и Тео. Стоило ему загадать желание, увидев странную красно-зеленую падающую звезду, как елочные игрушки ожили, чтобы составить ему компанию. А он, в свою очередь, помог им исполнить их заветные мечты.
Молодая британская писательница Кэтрин Ранделл придумала эту трогательную современную историю о простых рождественских чудесах, о семейном тепле и о том, как важно верить в чудо.
Мы предлагаем нашим читателям познакомиться с отрывком из книги «Если веришь в чудо», которая только что вышла в издательстве «Росмэн».

«Если веришь в чудо»

В канун Рождества Теодор сидел на полу и сражался с картонной коробкой, в которой хранились ёлочные игрушки. Сражаться с ней было непросто: кто-то как следует заклеил коробку и обмотал верёвками. Кто-то позаботился о том, чтобы игрушки были надёжно запакованы.
Наконец коробка поддалась. Сверху лежала вата — такая же старая, как сами украшения. От неё пахло пряностями и духами из далёкого прошлого. Под ватой скрывались ёлочные шары, правда, почти все они были разбиты. Тео достал их и нахмурился.

— Не хватало ещё порезаться перед праздником, — пробубнил он. — Ни в одной рождественской песне ничего нет про осколки и царапины!
На самом дне коробки притаились четыре необычные ёлочные игрушки — снегирь, деревянная лошадка на полозьях, оловянный солдатик с барабаном и крылатая малышка-ангел. Её крылья выцвели и поблёкли, барабан солдатика весь проржавел, а полозья лошадки подъел жук-точильщик.
Снегиря Тео прикрутил к ветке проволокой, а солдатика и лошадку повесил рядом со сломанной электрической гирляндой.
Он не дотягивался до верхних веток и поэтому подбросил малышку-ангела — чтобы та зацепилась за макушку ёлки. Но у него ничего не вышло, и тогда он нашёл ей местечко пониже. А потом развесил битые шары. У его родителей не было времени купить новые игрушки — вот ему и пришлось достать с верхней полки шкафа старую коробку.
У родителей не было времени даже на то, чтобы запечь рождественского гуся. Мама и папа постоянно пропадали на работе. Всё, что они оставили под ёлкой — конвертик с подарочным сертификатом. Тео попытался сложить конверт как-то по-особенному, попраздничному. Но радостнее от этого не стало.

— Не сиди допоздна! — попросили родители. — Ложись спать, не жди нас.
— Но вы же вернётесь?
— Конечно!
— Скоро-скоро?
— Постараемся!
И одной рукой мама погладила его по голове, а другой уже искала в сумке телефон.
— Няня сделает тебе пирожки с повидлом. Ну разве не здорово?
Тео поморщился.
«Никто на свете не любит пирожки с повидлом», — подумал он, но вежливо промолчал и только спросил:
— А почему миссис Гудэйр больше не сидит со мной?
— Не знаю. Она сказала, что сегодня не может, — ответил папа. — Но вообще-то миссис Гудэйр уже слишком старая. Соседи считают, она немного не в себе.
— А мне она нравится! — воскликнул Тео. — Я люблю её!
Да, временами миссис Гудэйр разговаривала сама с собой, но зато она угощала Тео шоколадным кексом с сыром — а это, как оказалось, ужасно вкусно! И ещё старая няня пела ему перед сном.

Сегодняшняя няня должна была помочь Тео украсить ёлку, но уснула на кухне, уткнувшись носом в телефон.
Тео вздохнул и выглянул в окно — смотреть на ёлку было слишком грустно.
А в окне показалась звезда. Она летела по небу, сверкая красным и зелёным.
— Падающая звезда, — прошептал Тео и тут же закрыл глаза, сжал кулаки, скрестил ноги и высунул кончик языка. Папа как-то сказал, что желание нужно загадывать от всего сердца. Тео прислушался: сердце билось под четырьмя свитерами. (Дома было холодно, потому что никто не включил электрическую батарею, а Тео не дотягивался до кнопки.)
И вот он изо всех сил стал загадывать желание: «Я больше не хочу так, чтобы всё время один. Я хочу, чтобы кто-то подружился со мной. Чтобы я был не сам по себе, а скемтошным».
Тео надеялся, что падающей звезде нет дела до грамматики. Он так сильно сосредоточился, что даже задрожал.
Вдруг на ёлке что-то зашуршало. Тео обернулся.
Оловянный солдатик ловко спрыгнул с ветки и принялся спускаться, цепляясь за еловые иголки.
Малышка-ангел попыталась вспорхнуть. Только крылья у неё были такими ветхими, что взлететь на них никак не получалось. С досады она села на ветку — обескураженная и немного сердитая.

Пфух-пфух… — хлопала крыльями малышкаангел.
А вот снегирю ничего бы не стоило взлететь, но он был крепко привязан к ветке проволокой.
Лошадка раскачивалась на полозьях и нетерпеливо жевала уздечку.
— Ты не мог бы снять меня отсюда? — попросила она.
Ну и чудеса! Тео зажмурился. Досчитал до десяти, осторожно открыл глаза… Чудеса никуда не делись! Оловянный солдатик забрался ему на ногу и бодро распевал марш.
— Кажется, у вас отвисла челюсть, сударь! — чрезвычайно учтиво проговорил солдатик и протянул Тео крошечную оловянную ручку.
Мальчик растерянно её пожал.
— Что… что происходит? — пробормотал он. — Ничего особенного! Просто тебе было грустно, и мы проснулись, чтобы тебя развеселить, — ответила малышка-ангел.
— Вы? Но… вы же игрушки!
— Спусти-ка меня, пожалуйста, — попросил снегирь. — Признаться, я боюсь высоты. — Э-э-э… чего?
— Слушай, малыш, — снова обратилась к нему лошадка, — можешь открутить мои полозья? Хочется размять ноги и поцокать копытами. Я так давно об этом мечтала!
Тео вспомнил, что видел отвёртку на кухне. Пробрался туда на цыпочках, чтобы не разбудить няню, и поскорее вернулся в комнату. Откручивать полозья было непросто, к тому же лошадка то и дело жевала его волосы. Она очень извинялась, но ничего не могла с собой поделать.
«Восхитительно!» — обрадовалась лошадка, когда он закончил, резво запрыгнула на каминную полку и принялась перескакивать через рамки с фотографиями. Впрочем, она была аккуратной и опрокинула всего парочку.

Тео не отрываясь смотрел на всё это и не верил своим глазам.
— Что… что же происходит?
— А всё, что хочешь! Именно так: что хочешь, то и произойдёт! — ответила малышка-ангел. — Ведь мы как раз для того и проснулись, чтобы исполнять твои желания. — Она помолчала. — Мы и раньше исполняли желания, правда, это не всегда хорошо заканчивалось.
— Значит, я могу придумать нам занятие? Совсем-совсем любое? — Конечно! Выбирай!
Тео закрыл глаза и крепко задумался. Он бы ещё долго так стоял, но тут лошадка, вежливо кашлянув, сказала:
— Прости, дружок, но, раз уж ты так глубоко задумался, может, придумаешь заодно, чего бы мне пожевать? Я ужасно голодная!
Тео понятия не имел, что едят деревянные лошадки, но знал, что настоящие лошади любят сахар, морковку и яблоки. Он побежал на кухню. Яблоки оказались мягкими и сморщенными, кускового сахара не нашлось, а вот морковь не подвела: она была свежей и хрустящей. Тео даже сгрыз одну по пути из кухни.
Когда он вернулся, выяснилось, что деревянные лошадки, кроме всего прочего, едят еловые иголки, провода и шторы. Но и от яблок, сморщенных, как лицо прапрабабушки, прожорливая лошадка не отказалась. Она с удовольствием схрумкала их, причмокивая и пыхтя от счастья.

Едва лошадка дожевала последний кусочек провода, как из-за спины Тео раздался голосок:
— Мальчик, извини! Ты не мог бы оказать мне услугу?
Это был снегирь. Он деловито клацал клювом и смотрел на Тео блестящими чёрными глазками.
Тео подумал, что такой птице очень подошёл бы галстук, если бы птицы носили галстуки.
— Видишь ли, — начал снегирь, и его красная грудка как будто ещё больше покраснела, — мне кажется, я разучился петь. Но я точно умел! У меня был большой талант! А теперь вот не могу вспомнить, как это делается. — Казалось, снегирь вот-вот заплачет. — Ты меня научишь?
— Прости, — вздохнул Тео. — Но я не знаю, как тебе объяснить. Это выходит само собой. Как танцевать. Или икать.
— Неужели никто не может мне помочь?! — сердито воскликнул снегирь. Но Тео понял, что на самом деле снегирь не сердится. Просто он голодный и сильно волнуется. А когда ты волнуешься, да ещё и голодный, бывает, что кричишь так, будто злишься. — Научиться можно чему угодно, если есть подходящий учитель!
— Я знаю одну старушку, которая учит играть на пианино, — сказал Тео. — Её зовут миссис Гудэйр. Живёт она недалеко. Но сегодня к нам не придёт. И вообще уже почти ночь!
— А может, мы сами к ней пойдём? — предложил снегирь.
— Вообще-то мне не разрешают одному выходить из дома.
— Кто не разрешает?
— Родители.
— Но их сейчас нет!
— Верно, — Тео опустил глаза, — их нет.
— И потом, ты не один, — вкрадчиво произнёс снегирь. — Ты с нами!