• 18 января 2019
  • Автор:
  • Фото:Обложка предоставлена издательством «КомпасГид»

Ухватить свободу за хвост

Шестнадцатилетний Дарио трудный подросток, по мнению взрослых, конечно. Его отношения с матерью так себе, а в школе учительница открыто называет его «уродом». В наказание за хулиганство парня отправляют на социальную работу: теперь он должен помогать Энди, который передвигается в инвалидном кресле и практически не разговаривает.
Дарио же видит в Энди обычного мальчишку и прекрасно понимает его мысли и чувства, которые не так уж отличаются от его собственных. И юнцы отправляются в путешествие, где свищет ветер, греет солнце, шумит море, а под ногами теплый песок. Конечно, этот «побег» от взрослых, с ломкой стереотипов и духом свободы станет главным событием в жизни героев.
Если, смеясь и плача, вы по несколько раз пересматриваете фильмы «Достучаться до небес» и «1+1», то книга «Солнце сквозь пальцы» итальянского писателя Габриэле Клима точно для вас. Международный совет по детской и юношеской книге (IBBY) включил эту повесть в список 50 лучших в мире книг, говорящих об инвалидности. Она вот-вот выйдет в серии «YA» издательства «КомпасГид».
Мы предлагаем читателям познакомиться с героями повести и публикуем отрывок из книги «Солнце сквозь пальцы».

3

— Дарио, дорогой, скорее иди сюда! ― крикнула Дельфрати из спортивного зала.

Ее пронзительный голос напоминал писк резинового утенка. Пронзительный и фальшивый. Такой же, как она сама.

Дарио увидел парня на инвалидной коляске, а за ней, держась за ручки и улыбаясь, стояла пухленькая девушка, похожая на зефирку.

— Это Андреа, ― сказала Дельфрати. ― Но мы зовем его Энди, нашим Энди.

Она погладила парня по щеке. Черные глаза Энди забегали по комнате.

— С этого дня, Дарио, ты займешься им. Если Энди что-то понадобится, ты будешь рядом.

Дарио уставился на это странное существо в коляске. Существо не двигалось, смотрело куда-то в сторону. Энди выпучил глаза, словно таращился на что-то видимое только ему. Он был похож на сломанный стебель сельдерея. Что вообще может понадобиться этому сельдерею в коляске?

Дельфрати кашлянула.

— Ну же, Дарио, ты не представишься своему новому другу?

Дарио вздохнул, сделал шаг вперед и протянул руку:

— Привет

Энди посмотрел на него, наклонил голову и открыл рот, словно собираясь зевнуть.

— Дарио, глупенький, ― защебетала Дельфрати. ― Энди не может двигаться, разве ты не заметил? Ты должен сам взять его руку и пожать ее. Но прошу тебя, осторожнее, он хрупкое создание.

Дарио наклонился и взял Энди за руку. Она была легкой, как птичье крыло.

— Привет, меня зовут Дарио, ― повторил он.

— Как чудесно, ― воскликнула Дельфрати. ― Теперь, когда вы знакомы, я оставляю вас одних. Если вам что-то понадобится, вы знаете, где меня найти. Ведите себя хорошо.

Она развернулась и быстро вышла из комнаты. «Ведите себя хорошо». Какая идиотская фраза. Так говорят детям или безмозглым людям. Хотя, возможно, Дельфрати именно так и думала о них обоих.

— Меня зовут Элиза, ― представилась девушка-зефирка. ― Давай я объясню тебе самое важное про Энди.

— Жду не дождусь.

Элиза улыбнулась.

— Знаешь, мне нравится заниматься Энди. Но я понимаю, что это нравится не всем.

— Слушай, я здесь не по своему желанию, поэтому давай быстрее разберемся с этим, хорошо?

Элиза снова улыбнулась.

— Мне жаль, ― сказала она, ― но «давай быстрее» ― не самые подходящие слова в данном случае. Это не езда на велосипеде, учиться этому гораздо сложнее. К тому же требуется время. Чем больше времени ты уделишь этому, тем лучше будут результаты. Вот почему «давай быстрее» ― это не про Энди.

— О господи, хорошо. Просто скажи то, что собиралась сказать, и покончим с этим.

Элиза по-прежнему улыбалась.

— Тебе будет нелегко, да? ― она словно радовалась.

Энди рассмеялся. Струйка слюны потекла по его подбородку.

«Да, будет нелегко», ― подумал Дарио.

 

4

Первая неделя действительно выдалась непростой и тянулась так медленно, что это сводило с ума. Четыре часа волонтерской помощи казались вечностью.

Но проблема заключалась не в Энди, а в Элизе, которая улыбалась всегда, постоянно, несмотря ни на что, и это очень утомляло. Каждый раз, когда Дарио смотрел на Элизу, она улыбалась. Улыбка словно приросла к ее лицу. Это было невыносимо, как приторный леденец. Если ты ешь их каждый день, скоро от них начинает тошнить.

Энди подобных чувств у Дарио не вызывал. Иногда он пускал слюни, и приходилось вытирать ему подбородок платком. Но в остальное время его словно бы и не существовало. Он никогда не говорил, лишь издавал порой звуки или стоны. Говорить ему было и незачем, ведь рядом всегда была Элиза, которая думала вместо него. Она предугадывала малейшие желания Энди еще до того, как он сам осознавал их. Постоянно рядом. С улыбкой. Всегда одинаковая. Настоящее проклятье. Как Энди ее терпел? Возможно, он ничего вокруг не замечал. А может, он замечал все, но ему было плевать.

Дарио выполнял мелкие поручения: давал Энди попить, надевал и снимал слюнявчик во время обеда. Элиза учила Дарио управлять инвалидной коляской в школе и на улице, спускаться с ней по лестнице, катить по тротуару,переезжать бордюры («будь прокляты те, кто придумал эти бордюры!»).

Каждый день они вывозили Энди из классной аудитории на веранду рядом с библиотекой ― в маленький уголок с огромными окнами. Проходя через них, солнечные лучи создавали красивую игру света, как будто это были витражи собора.

Оттуда Энди видел школьный двор, деревья, скамейки, ребят, которые проходили мимо и весело болтали. Он улыбался, вертел головой, смотрел бог весть куда, бог весть на что.

Иногда Элиза вставала со стула со словами: «Мне нужно сходить в одно место». Она шла по коридору, пританцовывая, и исчезала за углом.

Тогда у Дарио появлялось пять минут на себя. Пять минут без Элизы.

 

В тот вечер было особенно жарко. Окна на веранде раскалились, словно решетка для барбекю.

— Он не слишком укутан? ― спросил Дарио.

Он заметил, что Энди вспотел.

— Нет, что ты, ― ответила Элиза. ― Холод убивает.

— Холод? По моим ощущениям, уже август.

— Нет, не август. К тому же для таких, как Энди, лучше жара, а не холод, ― она кивнула Энди, улыбнулась и натянула ему пониже шапочку.

— Холод убивает, правда? ― сказала она Энди. ― Холод плохой. Плохой, плохой холод.

Энди смотрел по сторонам.

— Хотя бы сними шапочку. Ты что, не видишь, что ему жарко?

— Это ты так думаешь.

— По-моему, это очевидно.

— И почему же это очевидно?

— Он постоянно крутит головой. Ему неудобно в шапочке.

Элиза закатила глаза.

— Энди крутит головой, потому что он всегда крутит головой. Похоже, ты этого не замечал.

— По-моему, он крутит головой, потому что ему неудобно. Иначе как бы он тебе сказал об этом?

— Ему не нужно говорить, я и так все знаю. Это моя работа.

Дарио посмотрел на Энди. Их взгляды пересеклись.

— Я думаю, что ему жарко.

— Ты хочешь убить его? Что ты вообще об этом знаешь?

— Я просто вижу.

— А я знаю, ― фыркнула Элиза.

Она развернула коляску и передала ее Дарио.

— Держи. Мне нужно в одно место.

«Наконец-то, иди и не возвращайся», ― подумал Дарио.

— И не снимай с него шапочку! ― с этими словами она исчезла в коридоре.

Дарио сел на пол, прислонившись спиной к стене, и сочувственно посмотрел на Энди. — М-да, она невыносима.

Энди издал странный звук.

— Не знаю, как ты держишься. Будь моя воля, я бы устроил ей веселую жизнь.

Энди издал булькающий звук и покачал головой.

— Что случилось? ― спросил Дарио.

— Онце… ― пробормотал Энди.

— Ого, ты все-таки можешь говорить!

— Онце, ― повторил Энди.

— Солнце? Хочешь увидеть солнце? Хочешь, чтобы я отвез тебя на улицу?

Энди улыбнулся, широко открыв рот.

Дарио встал и подвез коляску к окну. В безоблачном небе сияло солнце.

— Ну и жара сегодня, ― сказал Дарио.

Он наклонился и снял шапочку с Энди.

— Знаешь, что мы сделаем? ― спросил Дарио.

Он развернул коляску и покатил ее по коридору.

Они вышли во двор после того, как прозвенел звонок. Ребята заходили в школу. Кто-то спешил, кто-то наоборот, потому что в такие дни мало кого волнует опоздание. Никто и ничто не может испортить такой прекрасный день.

Какая-то девушка задела коляску, пробегая мимо.

— Эй, осторожнее, ― вскрикнул Дарио.

— Извини, ― сказала она, посмотрела на Дарио, затем увидела Энди, улыбнулась ему и побежала дальше.

Энди издал булькающий звук.

— Видел? Ты ей понравился, ― сказал Дарио. ― Почему ты не подцепил ее?

Энди улыбался. Он словно спрашивал: «Откуда мне знать?»

— Теперь поздно, момент упущен.

«Терпение, Дарио».

Дарио даже не отдал себе отчета в том, что начал понимать Энди.

— Не упусти следующую.

Они остались во дворе и погрузились в это небесно-голубое марево, как в море.

Но все кончилось быстро, даже слишком быстро. Через несколько минут во двор неожиданно, как военный бомбардировщик, влетела Элиза. Она не улыбалась.

— Ты сошел с ума? Что ты делаешь?

— Успокойся, мы просто решили прогуляться.

— Я же сказала, что Энди нельзя гулять. Ему нельзя переохлаждаться!

— Но на улице тридцать градусов!

— Тридцать градусов. Что ты знаешь о тридцати градусах для таких, как Энди?

— Не преувеличивай. Он вспотел. Даже он бы мог сказать тебе об этом.

Элиза скривила губы.

— Нет, не мог. Именно поэтому я и нужна ему.

Она взяла коляску за ручки.

— Отойди, я повезу его.

Дарио вцепился в ручки.

— Я же сказала, отпусти! Что ты вообще понимаешь? Это не меня здесь зовут уродом.

Дарио посмотрел на нее, сощурив глаза, и резко толкнул коляску.

Энди дернулся, его голова запрокинулась назад. Элиза уставилась на Дарио с открытым ртом. Казалось, ее глаза вот-вот вылезут из орбит. — Что случилось? ― спросил Дарио.

― Я хотя бы расшевелил его. С вами этот полудурок умер бы от скуки.

— Ты еще пожалеешь, ― прошипела Элиза. Она развернула коляску и начала поднимать Энди по лестнице.

Дарио и бровью не повел. Он смотрел на солнце, на небо, на деревья, которые пытались дотянуться до него ветвями.

— Да пошла ты, ― бросил он и остался сидеть на том же месте.

 

5

— Ты назвал его дураком? ― переспросила Дельфрати. ― Ты назвал дураком мальчика-инвалида?

— Полудурком, ― ответил Дарио.

― Это ведь то же самое, что «полуумник», разве я не прав?

Дельфрати скривила рот.

— На твоем месте я бы так не шутила. Ты оскорбил мальчика на инвалидной коляске. Ты оскорбил человека, находящегося в сложном положении.

— И что? Разве вы не называете меня каждый день уродом?

Дельфрати сделала вид, что не услышала его вопрос.

— Он ведь мог упасть с коляски. Ты об этом подумал?

На самом деле Дарио подумал об этом. Разумеется, он об этом подумал. И это единственное, что ему не нравилось в этой ситуации. Все остальное ― солнце, двор, красное лицо Элизы ― было приятным. Но это ― нет.

Дарио взглянул на Энди, который сидел в коляске рядом с ним. Казалось, их разделяли тысячи километров. Энди вертел головой и посматривал в сторону окна. Он пытался увидеть эту огромную прекрасную штуку желтого цвета. Возможно, в тот момент Энди был там, где ему нравилось, подальше от всего этого. Возможно, этот дурак вовсе и не был дураком.

— Ну и? ― прошипела Дельфрати.

— Вы правы, ― ответил Дарио.

«Солнце. Мир. Гармония. Свобода. Вот что ему надо», ― подумал Дарио.

— Извините.

Дельфрати молча уставилась на Дарио. А Элиза и глазом не моргнула.

— Хорошо, ― сказала Дельфрати. ― Я сделаю вид, что ничего не произошло.

«Молодец, ― подумал Дарио, ― типичный ответ того, у кого кишка тонка».

— Ты впервые помогаешь человеку на инвалидной коляске, поэтому сделаем вид, что твое волонтерство начинается сегодня.

Дарио поморщился. Какого черта, ведь прошла уже неделя! Но он решил промолчать.

— Поэтому, если Элиза не против… ― Дельфрати бросила взгляд на Элизу и подняла голову. ― Ты продолжишь помогать ей, как и раньше.

Элиза молчала, хотя ей было что сказать. Но ее мнение не интересовало ни Дарио, ни Дельфрати.

— Конечно, ― ответила Элиза. ― Без проблем. Прошу прощения, но нам пора.

— Аккуратнее, ― прошипела она, когда они выходили из комнаты.

Они дошли до лестницы. Элиза остановилась, Дарио развернул коляску и начал спускать ее по ступенькам.

Он уже многому научился. К тому же в его руках была такая сила, о которой Элизе с ее пальцами-сардельками приходилось лишь мечтать. Только представьте, каким сильным нужно быть, чтобы управлять коляской, не говоря уже о том, чтобы спускать ее с лестницы. О некоторых вещах человек задумывается лишь тогда, когда сталкивается с ними.

Дарио никогда не любил преодолевать трудности. Он был настоящим мастером по избеганию трудностей. А еще он умел откладывать дела на потом, что было другим способом избежать их, успокоив при этом совесть.

Но по каким-то причинам с Энди все было иначе. Дарио был не против того, чтобы позаботиться о нем. Возможно, потому, что с этим парнем было приятно иметь дело, в отличие от остальных ― Элизы, Дельфрати, директора, всего мира.

Элиза же стала еще более невыносимой. Теперь она улыбалась даже больше прежнего, но хуже всего было то, как она обращалась с Энди.

«Мой Энди», «давай наденем ботиночки», «не ударься ручкой». Иногда она даже говорила о нем в третьем лице: «Мой Энди не замерз? Он не хочет надеть свитер? Конечно, хочет, я знаю, пусть он и не говорит мне об этом». Еще чуть-чуть, и Дарио бы стошнило.

— Почему ты так делаешь? ― спросил Дарио.

— Как?

— Он ведь не дурак. Почему ты не говоришь с ним как с нормальным человеком?

— Потому что Энди ненормальный.

— Кто решил, что он ненормальный? Ты?

— Нет. Он ведь в инвалидной коляске.

— При чем здесь инвалидная коляска? Если я сломаю ноги, я стану слабоумным?

— Ты уже им стал, даже со здоровыми ногами.

На этом разговор был окончен.

Они вышли на веранду и встали перед раскаленными от солнца окнами. Энди размахивал руками, пытаясь поздороваться с солнцем, небом, тем квадратиком свободы по другую сторону стекол.

Наверное, Энди никогда не попробует ее на вкус.

Или все же попробует.

Дарио не стал дожидаться, пока Элиза скроется в коридоре.

— Ты готов, Энди? ― спросил он и развернул коляску.

Энди забулькал.

— Онце! ― закричал он.

Дарио рассмеялся.

— Молодец. Видишь, ты вовсе не дурак.

И он быстро покатил коляску к выходу.