Целебное яблоко для дочери хана

В издательстве «Поляндрия» вскоре выходит новый роман Ирины Зартайской «Айасель. Вечер в степи», наполненный атмосферой казахских народных сказок и песен. И если предыдущие книги писательницы вполне подходили для дошкольников, то эта история, скорее всего, понравится ребятам среднего и старшего школьного возраста.

На первый взгляд, всё тут довольно просто: в степном казахском ауле живет вчерашняя школьница Айасель, которую хотят выдать замуж за отслужившего во Владивостоке парня из богатой семьи. Поначалу Айасель не испытывает к своему жениху никаких чувств, разве что страх, а потом и вовсе понимает, какой непростой выбор она должна сделать. Обеспокоенные родители, брак по расчёту, жестокие нравы и дружеская преданность – несмотря на реалистичность позднесоветской эпохи, всё это в романе Ирины Зартайской приобретает черты легенды, мифа. И повествуют они о вечном – о чувствах, долге, семье. Поэтому так органично и всегда к месту выглядят здесь народные предания, стихи и сказки в переводе и пересказе Салтанат Эргашевой. В романе много ароматных пейзажей и тёплой степной экзотики, которые дополняют рисунки Ассоль Сас. В результате перед читателем разворачивается одновременно правдоподобная история и увлекательная притча, и это заметно с первых же страниц, которые мы предлагаем вам прочесть.

«Айасель. Вечер в степи»

Роман

Вечер в степи — особенное время. Хотя, что уж говорить, любое время суток в степи уникально. Многие из вас могут поспорить: в чём же уникальность? Всё одинаково: одна пустота, куда ни глянь — трава да небо, вот и всё разнообразие. Но я не могу с этим согласиться. Степь прекрасна. Она живёт своей жизнью, она дышит, она напоминает бескрайний космос, загадочную планету, до которой нам с вами не так уж трудно добраться.

иллюстрации Ассоль Сас/ предоставлены издательством «Поляндрия»
иллюстрации Ассоль Сас/ предоставлены издательством «Поляндрия»

Эта история случилась в степи. В той вечерней степи, где горизонт уже окрасился пастельными оттенками голубого, розового и оранжевого цветов. Где ветер, разыгравшийся было днём, начал понемногу стихать, и только верхушки травы, качаясь, напоминают о его недавних штормовых порывах. На много километров вокруг нет, кажется, ничего, кроме этого высушенного солнцем «моря» и одинокого дома — юрты, что стоит будто в самом сердце степи. До ближайшего села километров сто, не меньше. А до того — всё пыль да поля с зелёной и жёлтой, нагретой на солнце травой.

Деревянный каркас покрыт толстым войлоком, который после сегодняшнего ветра слегка отошёл и теперь пощёлкивает, то приподнимаясь, то снова опускаясь. Рядом — два шеста с натянутой верёвкой, увешанной белоснежными простынями. Сквозь них просвечивает закатное солнце, бликуя, искажаясь в складках тонкой хлопковой ткани. В загоне пасутся овцы. Если бы не их тихое блеяние и запах свежевыстиранного белья, можно было бы подумать, что здесь никто не живёт. Но вот полы войлочного стёганого занавеса, закрывающего вход от назойливых насекомых, отодвигаются, выглядывает довольно молодая женщина и осматривается.

— Ну где же носит эту девчонку? — спрашивает она и, приставив руку ко лбу козырьком, всматривается в даль.

— Айасе-е-ель? Айасе-е-ель?!

Имя, подхваченное лёгким ветерком, растворяется в вечернем сумраке.

Айасель приподнимается на локтях. Темноволосая, с озорными ямочками на щеках и смеющимся взглядом — она сейчас в том возрасте, когда детство уже сменилось юностью, но ещё не успело омрачиться взрослыми проблемами. В каком-нибудь большом городе её назвали бы красавицей. Но здесь, посреди степных просторов, эта круглолицая девушка вряд ли подозревает, насколько её имя подходит ей. Ведь на казахском «ай» означает «луна», а «асель» — «сладкая, словно мёд».

Айасель. Вечер в степи

Заслышав материнский зов, Айасель нехотя встаёт и отряхивается. Ветерок тут же обнимает её, треплет юбку и запутывает волосы, которые она сегодня нарочно не заплела в косы. Если бы мама знала, как ей надоело всё время быть на виду. Раствориться бы в этой траве, в этой земле, в небе и ветре…

— Хээээй, ветер! — смеётся Айасель.

Она подбирает подол длинной жёлтой юбки и бежит к дому. Трава приятно щекочет босые ноги, мелкие камешки то и дело впиваются в уже привыкшие, слегка огрубевшие ступни. Ветер радостно свистит, закладывая уши. Вон уже и мама: стоит, подхватив одной рукой передник, а второй закрывает глаза от заходящего солнца.

Улыбка сразу же сходит с лица девушки. Айасель поворачивается спиной к ветру, словно скрывая от него своё лицо.

Ещё не слишком поздно, и Айасель могла бы пропадать в степи часа два, а то и больше. Но сегодня не обычный вечер. Из города приехал жених, демобилизованный с Тихоокеанского военно-морского флота. Из самого Владивостока! Его семья живёт всего в нескольких километрах от юрты Нургалиевых, и только вчера глава семейства лично приходил родителям Айасель — просил устроить смотрины.

Айасель. Вечер в степи

— Ваша Айасель — красавица, — сказал он, сделав глоток крепкого чая, любезно предложенного хозяевами. — Пора бы ей замуж. Мой Айдар — хороший парень. Что вы на это скажете?

Гульназ, мама Айасель, помешивая молоко, кивнула своему мужу Кайрату. Маленький Нуртас, брат Айасель, громко чихнул.

— Мы очень польщены вашим предложением. — Голос Кайрата прозвучал строго и одновременно по-доброму. Хозяин наклонился, чтобы поставить пиалу с чаем на низенький столик дастархан, покрытый не новой, но безупречно чистой циновкой.

— Приходите завтра вечером, пусть молодые повидаются.

Когда Айасель увидела уходящего дядю Онгара, она опустила взгляд. Дядя Онгар кивнул и, несмотря на немолодой возраст, одним махом вскочил на коня.

— До завтра, — сказал он и, подняв облако пыли, ускакал в сторону своей юрты.

— Зачем приезжал дядя Онгар? — обратилась Айасель к матери, едва затих топот копыт.

Папа многозначительно покачал головой и пошёл в юрту, а Гульназ, улыбнувшись, убрала непослушную прядь с лица дочери.

— Завтра вечером он приедет со своим сыном. Помнишь его? Айдар. Хороший парень, умный. Отслужил на флоте и…

— Ты не отвечаешь на мой вопрос. — Айасель отмахнулась от маминой руки.

Гульназ вздохнула и сложила руки на груди. Она знала об упрямом характере своей дочери. Вот чьему своенравию могли бы позавидовать храбрейшие батыры[1].

— Завтра вечером будь дома, Айасель, — строго сказала Гульназ. — На тебя приедет посмотреть жених.

С этими словами она развернулась и ушла взбивать масло, оставив потрясённую Айасель одну.

 

[1] Батыр — храбрый человек, герой.

РАССКАЗАТЬ В СОЦСЕТЯХ: