Итак, на чем мы остановились? В гимназию имени Бернарда Шоу пришли уполномоченные из специального комитета Департамента образования: Он и Она. Помните? Рассказывали что-то про эрозию почвы и плесень, которая угрожает всем обитателям Калачевки неминуемой мучительной смертью. А потом один из этих таинственных гостей встретил в коридоре Петю Безносова, обрадовался ему, как родному, и даже визитку вручил: «Осип Алексеевич Баздеев. Доктор философских наук». Вам этот самый Осип Алексеевич не показался странным?

Вот и автор 15-й главы романа-буриме «#12 Война и мир в отдельно взятой школе» Антон Соя заподозрил что-то неладное. И проследил за так называемым доктором наук. И увидел, как тот, отперев дверь отмычкой, проник в кабинет литературы! Ну, сами посудите, зачем тому, кому нечего скрывать, прятаться в темноте под портретами Чехова и Толстого?! Дело тут явно нечистое и уж точно невероятно секретное.  А потому давайте на цыпочках, стараясь не шуметь и ничем себя не выдать, заглянем в этот самый кабинет и выясним, что задумал подозрительный гость…

Глава 15
Антон Соя
Кураторы

Человек с прямоугольным лицом не спешил покидать здание гимназии имени Бернарда Шоу. Он обманул Петю. Осип Алексеевич Баздеев прекрасно ориентировался в школе. В прозрачных, почти рыбьих глаза «чиновника» сквозило едва заметное беспокойство. Он бодро поднялся на третий этаж по широкой мраморной лестнице, прошёл по рекреации до крайнего кабинета, оглянулся. Рекреация по-прежнему была безлюдна и тиха. Баздеев достал из кармана аккуратные отмычки и за пару секунд справился с замком. Кабинет литературы встретил его гулкой пустотой и портретами классиков на стенах. Лев Николаевич неодобрительно наблюдал, как Баздеев запирает дверь и раскладывает на первой парте свой роскошный дипломат. Свет в классе «чиновник» включать не стал. Свет появился из дипломата. Яркий, синий, он озарил заднюю стену, бросив на неё огромную скрюченную тень Баздеева, склонившегося над дипломатом.
— Проект «Вечность». Протокол сто семнадцать. Код допуска семь. Выхожу на связь. Приём. Что-то срочное, шеф? У меня не очень удобное место дислокации. – Осип Алексеевич говорил негромко, но чрезвычайно чётко.
Чемоданчик ответил резко и на тон выше Баздеева.
— У нас теперь всё срочное, Ося. Режим паники на корабле. Привыкай. Переводись в режим голограммы. У проекта новый куратор из ближнего круга. Так что проведёшь для него срочную конференцию. Доложишь обстановку. Лишнего не болтай. Всё под запись.
— Вот, чёрт. Они вообще дадут нам работать? Сплошные доклады. – Баздеев издал тихий стон и начал что-то переключать в чемоданчике.
— Давай быстрее, Ося. Куратор нервничает. Да, и ещё. Конференция расширенная. Вояка будет, Духовник и Федерал.
— А повара не будет? Или врача?
— Ося, давай серьёзней. Врача ему подавай. Радуйся, что палача пока не будет.
У классной доски одна за другой заискрились жёлтым электричеством пять голограмм сидящих за столами собеседников Баздеева. Столы наплывали друг на друга. В классе стало тесновато.
— По скайпу как-то спокойнее было общаться, душевнее, – заметил благообразный священник, не переставая искриться.
— Для тех, кто не знает: это наш ведущий сотрудник Центра Ы, разработчик проекта «Вечность» – Баздеев Осип Алексеевич. Он эту историю, можно сказать, своими руками раскопал, – сказал добродушный на вид, седой мужчина, растёкшийся в профессорском кресле.
— А нас всех закопал, – бесцветным голосом констатировал блёклый тип с вертикальными морщинами на лошадином лице.
— О! У нас в безопасности юмористы! – деланно обрадовался лысый, с модной бородкой. – Только вроде не время для шуток. Дошутились… Хозяина сберечь не смогли, теперь самое время веселиться? Все эту яму копали, в которой теперь сидим. Так что уж лучше послушаем эксперта. Пусть расскажет, как выбираться будем. Пожалуйста, Осип а-а-а Алексеевич.
Всем сразу стало понятно, кто здесь главный. Баздееву тоже. Он стал говорить, обращаясь лично к бородатому куратору.
— Наш центр создан двадцать лет назад по личной инициативе Семьи. Мы занимаемся поисками средств продления жизни. Любых средств. Не только научных.
— Прости, Господи, – вздохнул священник.
— Мы изучали любые аномалии. Проверяли любые слухи. Разбирались в легендах. Я сразу сосредоточился на местной истории. Копал Москву. Все почему-то верили в Тибет, заглядывались на Индию, а я, знаете ли, краевед…
— Всё это безумно интересно, Осип ааа. Но время, время, время. Время поджимает. Давайте к сути. Сухо, по делу, – куратор постучал жирным указательным пальцем по своему необъятному столу.

Продолжение здесь (пятнадцатую главу ищите по ссылке в оглавлении)

Антон Соя
Антон Соя. Художник Стас Якимов

С петербургским писателем, поэтом и музыкальным продюсером Антоном Соей читатели «ХЧ» уже знакомы.  Внимательно изучив творческую биографию нашего нового автора, мы поняли, что знания, полученные на биологическом факультете педагогического института им. А.И. Герцена, пусть и не напрямую, но весьма ему пригодились. Ведь он знает и понимает жизнь в самых разных ее проявлениях, а потому одинаково легко чувствует себя и в студии звукозаписи с коллегами-рокерами (работал со знаменитыми командами «МультFильмы» и «Кукрыниксы»), и за письменным столом, когда сочиняет свои невероятные взрослые и детские истории «ЭмоБой», «Морской волк», «Правдивая история Федерико Рафинелли». 

РАССКАЗАТЬ В СОЦСЕТЯХ: