• 31 марта 2020
  • Автор:
  • Фото:Художник Сюзанна Шаранова

Карантин карантином, а новая глава романа-буриме «#12 Война и мир в отдельно взятой школе» – по расписанию. Если вы внимательно следите за приключениями ребят из московской «двенашки», то помните, что Лизе Дейнен удалось «обнулить» минувшее, словно бы ластиком стереть все постигшие героев злоключения. Друзья снова свободны, но этот подвиг стоил Лизе ее магического дара, и самое ужасное – куда-то исчез Андрей.
Посмотрев на происходящее, наш новый автор Владимир Березин решил помочь юным сердцам воссоединиться. Слышите стук колес? Это Андрей и Лиза едут в гости к старому генералу Лубоцкому, много лет живущему затворником на своей даче в закрытом поселке Лысогорье. Для чего Андрею вдруг срочно понадобилось навестить сурового прадеда, которого он не видел много лет? Это мы с вами сейчас и узнаем.

Глава двадцатая

Под дачным абажуром

Владимир Березин

Они вышли на станции, которая, собственно, была и не станцией, а платформой, названной по бессмысленному количеству километров, отделявшему ее от города. Было пустынно, будто все местные жители провалились в другое измерение.
Лиза никак не могла привыкнуть к появлению Андрея, как не могла привыкнуть к его исчезновению. В этом загадочном пространстве, казалось, он повзрослел на год, и Лиза с удивлением увидела затянувшийся шрам на его ладони. Он молчал непривычно, будто набрав гвоздей в рот. Какое-то важное знание Андрей получил в свое отсутствие, но ничего не объяснил, а, взяв за руку, вытащил Лизу из дома и отпустил лишь в тот момент, когда кормил монетами кассовый аппарат. Только когда электричка отъехала, произнёс:
— Ты, главное, ничему не удивляйся. Мне всё стало ясно. И я понял, куда нам нужно ехать – к моему прадеду. Он сорок лет сидит, как медведь в своей берлоге, на даче в посёлке генералов. Прадед должен был вообще быть маршалом, но произошла какая-то загадочная история, и он очутился в отставке среди малины и чёрной смородины. Никуда не выезжает и, кажется, всё время переигрывает проигранные сражения. Ну не знаю, может, затевает новые.
— Он там один?
— Нет, ему помогает бывший адъютант и, кажется, ещё кто-то. Но самое главное, что у него там лежит оккаметрон. Как что это? Ты что, телевизор не смотришь? Разве не помнишь про нацистов, Аненербе и всё такое? Я сейчас думаю, что в том фильме про агентов в чёрном была не шутка, а правда: самые важные вещи всегда в открытом доступе. И всё рассказано в передачах про пришельцев и гражданскую тайну. А оккаметрон отсекает дополненную реальность. Я видел передачу про него, вернее, его забор в этой передаче. Прадед журналистов, конечно, на порог не пустил, но они бегали вдоль забора и бормотали, что за этими зелёными досками хранится тайна всего сущего.
— А не влезет ли теперь кто-нибудь к нему? Ну, за такой штукой?
— Там охраны полно. В этом посёлке ведь не только бывшие генералы живут, но и вполне действующие. Но это всё неважно, главное, что то безумие, в котором мы живём, упростится. Не знаю, как это работает, я вообще не очень верю в эти лептонные потоки, торсионные поля… Но здесь, как с гомеопатией — если отчаялся, то всё равно, как она действует, лишь бы действовала.
Андрей говорил и говорил, а сам думал о другом. Он совершенно не был уверен в своём плане. Последний раз он видел прадеда лет десять назад.
Старый генерал учил потомков, что есть только два источника неудач: праздность и суеверие, и только две причины успеха: работа и ум. Думали, что он пишет мемуары, но никто не видел ни одной страницы. Отец рассказывал Андрею, что старик до последнего работал в саду, но сейчас его просто вывозили туда на коляске, подаренной каким-то побеждённым им в прошлом веке генералом. Старик уже ничего не значил в высших кругах, но молодые генералы навещали его, будто принося дары древнему божеству.
Лицо предка проступало в памяти смутно, как на выцветшей фотографии. Мальчика привезли на эту дачу совсем крохотным, и он помнил только прохладу внутри дома, карты на стенах и столах, а ещё — саблю на стене. Тогда он потянулся к этой сабле, чем обрадовал прадеда. Ведь он проклял свою дочь, когда та вышла замуж за спортсмена, и проклял всех остальных, когда понял, что внук не пойдёт в военное училище. А когда правнук схватил саблю за рукоять, он, кажется, простил им всё.
Впрочем, чаще видеться они не стали. И сейчас по телефону с правнуком говорил старик-адъютант. Так что, хоть прадед и назначил время визита, Андрей втайне опасался, что дачные ворота просто не откроются.
Да и не будь телевизионной программы с совершенно сумасшедшим ведущим, он никогда бы не решился навестить прадеда без ведома родителей. В этой программе рассказали о таинственном приборе, который изменяет окружающий мир, устраняя из него всё ненужное. А Андрею уже стало казаться, что только потрёшь хорошенько глаза, и все события последних месяцев провалятся в никуда, станут нелепыми, как тетрадки за прошлый год. Исчезнут все эти глупые порталы и нелепые злодеи — в общем, всё растворится. Кроме Лизы, конечно.

Продолжение здесь (двадцатую главу ищите по ссылке в оглавлении)

Писатель, критик и эссеист Владимир Березин – личность во всех отношениях выдающаяся. В нем уживаются одновременно физик (выпускник МГУ, на минуточку) и лирик, прошедший школу Литературного института им. Горького. Эта многомерность и разноплановость пронизывают и тексты нашего замечательного автора, не отказывающего себе в удовольствии поэкспериментировать с самыми разными жанрами. С одинаковым азартом (не отменяющим глубину) он берется за критические эссе и рассказы, вызывающие в памяти интонации Эрнеста Хемингуэя и Юрия Казакова. И за фантастику и биографический нон-фикшн (в серии «ЖЗЛ» вышли его исследования, посвященные инженеру Виктору Полякову и литературоведу Виктору Шкловскому).

Владимир Березин – лауреат Всероссийского конкурса на лучшее произведение для детей и юношества «Книгуру», премий журналов «Новый мир» и «Знамя», финалист премии «Ясная поляна», председатель Совета экспертов премии «Лицей». Его проза переведена на английский, немецкий, французский, китайский, польский, сербский и норвежский языки. 

РАССКАЗАТЬ В СОЦСЕТЯХ: